Мастер и Маргарита в Калининграде. Интервью с Вячеславом Виттихом

Театральный режиссер Вячеслав Виттих запомнился калининградскому зрителю по своим постановкам спектаклей «Панночка» и «Куклы». В настоящий момент он приступил к репетициям спектакля «Мастер и Маргарита», который будет представлен на сцене калининградского Драмтеатра в апреле. В своем интервью Афише Rugrad.eu Вячеслав Виттих рассказал о том, почему булгаковский текст до сих пор сохраняет свою актуальность в том числе и в политическом плане, почему попытки найти в «Мастере и Маргарите» пропаганду сатанизма не более чем пиар РПЦ, а также о своих планах написать пьесу по произведениям писателя Чака Паланика.


- В чем основная сложность постановки пьесы «Мастер и Маргарита»?

- Сложность наверно, в первую очередь в том, что это Булгаков и это произведение любимое многими. Наверняка у всех уже есть некоторое предвзятое к нему отношение. Такие произведения очень тяжело интерпретировать, будь то кино либо театр. Всегда есть опасность и риск не подойти близко к автору. В данной ситуации я решил, как и говорит Булгаков, что трусость – это один из главных пороков. Я решил не быть трусливым, а взять и дерзнуть, потому что сам очень люблю это произведение. Пока еще не знаю, много ли будет в спектакле авторской интерпретации, но надеюсь что-то свое будет. Поэтому хотелось бы зрителей сразу настроить: если вы хотите Булгакова — берите роман и читайте.

- Насколько вам достаточно «ресурсов» Драмтеатра для постановки этой пьесы?
- Вполне достаточно. Костюмы и декорации уже делаются по нашим эскизам. Что касается актеров, то я бы не ставил это произведение, если бы кого-то не хватало. Я считаю, что в Калининграде очень разноплановая труппа, и все актеры прекрасно ложатся на распределение ролей. Все они соответствуют тем ролям, на которые выбраны. Некоторым, конечно, может быть придется изменить себе, изменить своему амплуа.

- В последнее время есть общий тренд на упрощение классических сюжетов практически до уровня телесериалов, чтобы не грузить зрителя большей трагедией. Насколько это для вашей постановки будет актуально? «Мастер и Маргарита» тоже не самое легкое для восприятия произведение.
- Оно не только самое легкое, но еще довольно длинное. Если брать все пласты, то спектакль минимум получится часов на 5. Сейчас сложно найти зрителя, который высидит 5 часов, что бы это ни было. Поэтому какими-то линиями произведения придется пожертвовать. Хотелось бы конечно показать многогранность этого произведения… Но мы попробуем по максимуму взять. Не думаю, что мы пойдем на какое-то сознательное упрощение сюжета или нивелирование трагедии. Театр выгодней, чем кино, тем, что он сам по себе уже условность. Приходя в театр, зритель понимает, что «по-настоящему» здесь ничего не произойдет. Если Маргарита будет летать, то будет делать это с помощью каких-то приспособлений. Зритель заранее подготовлен к этой условности, а это дает нам определенные плюсы. В костюмах и сценографии — у нас будет минимализм. Мне хотелось бы раскрыть полностью площадку перед зрителем, чтобы показать, как я чувствую роман Булгакова, что люди не меняются и какими они были в начале своего существования, то такими практически и остались. Но для этого они должны быть «голыми», но не физически, а душевно. И всякие приспособления, касающиеся декораций и костюмов, будут только мешать.

- Насколько по вашему мнению булгаковский текст сохраняет актуальность?
- Я думаю, что он очень актуален, и в политическом смысле, кстати, тоже. Булгаков написал не только про то время, но про все: и настоящее, прошлое, и будущее, что меня и цепляет в этом тексте. Какие пласты мы из этого текста выцепим — пока сложно говорить, это будет ясно к середине марта. Там есть очень актуальные моменты.

- В тексте есть образ власти, как такой огромной, тупой и бюрократической машины и такого «инфернального десанта», который это все разрушает. Эти образы сохранили актуальность до сих пор?
- Сложно сказать. Я не очень хочу лезть в политику с этим произведением. Просто хочу показать мощность власти. Как оно было тогда, то в принципе и сейчас ничего не изменилось. Но это один из тех моментов, когда однозначно бы не хотелось все политизировать. Просто показать существование власти как таковой, что человек подвешен на ниточках. Дернули его — он пошевелился.

В отношении булгаковского текста была достаточно большая дискуссия. РПЦ обвиняла его чуть ли не в сатанизме.
- Его «Евангелием от Сатаны» даже называли. Булгаков сам на это когда-то ответил, что эту историю с Сатаной, Воландом и Иисусом, к чему, собственно, церковь и придирается, он пересказывает словами дьявола.  Я не считаю, что текст несет в себе пропаганду сатанизма. Каждый сам сделает свой выбор. Показать однозначно, что такое «хорошо», а что «плохо»  — наверно в романе такой идеи нет. В книге говорится, что без тьмы и без дьявола ни один бог существовать не может, «что бы делала земля, если бы с нее исчезли тени?». Как показать добро, не зная, что такое зло? Эти банальные слова -«добро» и «зло» – здесь не совсем уместны. Тьма и свет не могут существовать одно без другого. Кто-то выбирает свет, кто-то тьму, но каждый делает свой выбор, и за это приходится чем-то платить.

- Нападки на театральные произведения со стороны организаций, которые себя мерилами нравственности считают, вообще становятся общим трендом. Можно вспомнить историю, когда казаки в Санкт-Петербурге против постановки «Лолиты» Набокова протестовали, потому что там якобы пропаганда педофилии. 
- Скажу наверно какие-то громкие слова, и за это меня отлучат от церкви (смеется). Да, своего рода это пиар церкви. Если есть такие люди, которым нечем заняться… Ну как можно обличать в какой-то безнравственности Булгакова с «Мастером и Маргаритой»? Это глупо. Считать это сатанинским произведением — еще более глупо. Там нет ни религиозности, ни святотатства, там есть просто красивая, жизненная, человеческая история.

- Вы для постановки взяли классический текст, а насколько современные сюжеты вас интересуют? 

- Меня интересует в первую очередь история, а когда и кем она написана — не так важно. Важно чтобы там существовал человек, и чтобы было можно в нем покопаться. Вот уже года два я пишу пьесу по Чаку Паланику. Мешаю там все, но за основу взял «Призраки». Паланик, конечно, пока в театральное пространство не входил, но для меня вот входит (смеется).

- Насколько театр должен реагировать на болезненные и современные темы? Они так или иначе могут быть связаны с достаточно маргинальными явлениями, с темой наркотиков, к примеру.
- Если говорить о «заказных» спектаклях, а такое в последнее время бывает довольно часто, когда мы ставим спектакль, к примеру, против наркомании. Через того же Паланика или другие какие-то пьесы можно на фоне наркоманов показать то, что это плохо.  Меня эта тема трогает, и хотелось бы как-то с этим бороться и не прививать подобное подрастающему поколению.

- Если театр перестанет реагировать на подобные вещи, он не превратится в некий напрочь оторванный от действительности «музей»? 
- Мне сложно говорить за весь театр в целом. Те спектакли, процентов 10-20, которые в Москве я в последнее время смотрел, они в музей не превратились. Театр однозначно не умрет, там существует много лабораторий и театров, которые настроены на изучение современности и развитие. Это извечный вопрос: что такое театр? Это зеркало души или нечто возвышающее человека? Мне кажется, театр должен существовать и такой, и такой. Всем не угодишь — это понятно. Да и не надо этого. Наберется определенное количество людей, которые наверняка есть и в Калининграде, которые театр поймут лучше другим языком, нежели через классические постановки. Я к подобным тенденциям отношусь положительно и думаю, что Паланик запросто мог бы быть поставлен в Калининграде.

- Академическая культура теряет свое влияние, поскольку  классические формы современному зрителю тяжело воспринимать? 
- Смотря с каким подходом все это воплощать. Классическая культура все равно не умирает. Даже чисто «музейный» театр интересен хотя бы тем, чтобы прийти посмотреть на костюмы, как в то время люди общались и существовали, что изменилось. Такой подход тоже нужен…Вот когда весь театр превращается в такой «музей» – это плохо.

- Когда говорят о современном театре, обычно вспоминают имена Ивана Вырыпаева или Кирилла Серебренникова, который поставил спектакль «Отморозки» по Захару Прилепину. Ваше к ним какое отношение? 
- Неоднозначное. Эти люди вывели театр из состояния застоя. Замечательно, что они по-своему ищут новые формы, находят в театре разные пласты. Это любопытно. Но мое личное к ним отношение пусть останется секретом.

- Вам не кажется, что современный театр, который во многом воспринимался как антагонизм классическому, очень мало понятен зрителю из-за своей нестандартной формы подачи? 
- Все зависит от разноплановости зрителя. Понятно, что чем больше город – то тем больше зрителей будут ходить на такие спектакли и увлекаться таким. Замечательно, что очень разный театр существует. Каждый может там найти что-то для себя и по себе. Кто-то будет любить именно вот такой театр…И это хорошо, потому что он будет любить театр именно за понятие «театр». Зритель, независимо от того какой это спектакль или театр, придя в зал может быть где-то чуть-чуть в себе изменит. И если он это изменит, благодаря современному театру, то это тоже замечательно.

Текст: Алексей Щеголев. Интернет-портал «Руград.еу»