В ПРИСУТСТВИИ ЛЮБВИ И СМЕРТИ

Алла Татарикова-Карпенко – о спектакле Вячеслава Виттиха «Валентинов день» в Калининградском областном драматическом театре.

«Валентинов день» Ивана Вырыпаева – пьеса о любви и смерти. Отсылка к рощинской драме «Валентин и Валентина», понятно, не только в названии, но и в теме. О любви можно говорить, писать, играть по-разному, но без чистоты помыслов, без искренности и полного отсутствия фальши дела не получится.


Воплощение вечной темы было бы занятием скучным и даже пустым, если бы не своеобразие взгляда, не чувство времени, не поиск нового откровения – всякий раз, в любом проявлении.


Для сценической реализации всегда романтической, всегда трагической сердечной мелодии помимо точной режиссуры, в совпадении со сценографией и всеми иными составляющими, нужны актеры, не готовые лгать, даже если этого требуют командиры.

 


В каждом театре в любой точке планеты найдется, по меньшей мере, пятерка особенно, своеобразно одаренных людей, способных прикоснуться к подобному материалу, к струнам темы трепетно, осторожно. В Калининградском драматическом эти пять пальцев сжались в нежный кулачок, погрозили автору пьесы,  режиссеру, зрителю… И получился актерский ансамбль, вопреки всему, что может помешать и испортить.


И, хотя мелькает излишний надрыв и штампики интонаций из каких-то прошлых работ, прошлых привычек, хотя мешает быть элегантной непродуманное платьишко, Надежда Ильина в роли Валентины – хороша. Порой примстится в повороте плеча блоковская Незнакомка, или вот - что-то Цветаевское, Маринино, - такая разная, но слитная Женственность, такой многогранный дисбаланс души. Ильина одна играет свою героиню во всех возрастах – юной, зрелой, пожилой. Вернее, не во всех возрастах, а в едином возрасте Любви – всегдашнее женское пребывание в ней, постоянство ее, любви, необходимости.

 


Партнеры актрисы - ее возлюбленный и та, что любит ее возлюбленного, – играют каждый - отдельный возраст своего героя. Катю-девочку – Мария Авраменко, Катю-женщину – Лариса Егорова, Катю-старуху - Галина Лукина. Лариса Егорова  – точна, достоверна. Ее героиня – подвижна, импульсивна, непосредственна так же, как была в двадцать лет, то есть, Егорова работает, точно улавливая характерность актрисы, которая играет ее молодость, живет до нее, уже задала законы способа существования, уже сформировала реакции. Задача весьма  непроста – быть той же, но старше. Той же, ею не являясь. Когда подобное происходит в кино, на мельницу актера льются многие возможности ракурсов съемки, света, монтажа. Здесь же ты весь, вся твоя психофизика в полный рост, и нечем прикрыться, не за что спрятаться. Есть молодая актриса, она является раньше, а тебе – быть ею, но зрелой, то есть, в данном случае, еще более несчастной, совсем уже загнанной, не имеющей выхода.

 


Катя юная – Мария Авраменко - трогает пронзительной интонацией юности семидесятых, чистотой, душевной прозрачностью. Иные времена, иные нравы, иные способы самопроявления, иные поиски взаимности. Актриса попадает «в десятку», скорее, тогда, когда идет по наитию, слушая только себя, рассчитывая на личное чувство правды. В местах же, где не сумела диктат постановщика преобразовать в собственные, индивидуальные проявления, теряет точку опоры, качается на грани фальши.


Катя в старости – спившаяся соседка героини. Трагифарсовая работа Галины Лукиной подкупает теплом и прощением исполнительницы своего персонажа. Закон русской Школы – «оправдай своего героя» - работает. Реализм здесь смыкается с ирреальностью, осязаемый образ вечно пьяной старухи перетекает в привиденческие дымы, шаткая походка – в парение над обыденностью. Лукина перемещается из жизни в смерть с мистификаторской легкостью. Жива ли она - или уже убита несуществующей пулей? Или все же оставлена жить силой неистребимой, хотя уже и затаенной, спрятанной от самой себя любви? Любви к умершему, ушедшему, сбежавшему от них обеих – жены и любовницы, меж которых метался-мыкался всю недолгую жизнь.

 


Вырыпаев помещает героев своей пьесы в пространство зыбкое, смещающееся и смешанное: прошлое возвращается, настоящее уплывает в сны, - и они вертятся между теперь и тогда. Будущего и вовсе нет. Героини спектакля в каждом возрасте своем прекращают, обрывают жизнь. А далее - будто рождаются заново, но взрослыми или даже в старости. Так, Катя юная не взрослеет, она исчезает, иссякает в этой ипостаси и возникает вновь – в другой, другой актрисой исполняемая. Потом и эта Катя растворяется, перестает существовать, а Катя-старуха будто так и жила всегда, прежде ни юной, ни молодой не быв.

 


Валентин же всерьез является в спектакле уже уставшим, движущимся вдоль эфемерности любовей прямиком к исчезновению.


Алексей Грызунов обладает той степенью органики, тем обаянием личностной естественности, которые становятся залогом правды образа и перекрывают, прячут за собой ложные решения и проколы в окружении. Грызунову веришь. Являясь на сцене, он отвлекает от лишнего, концентрируя на себе. Его Валентин – порождение странной эпохи, личность, сформированная «годами застоя», временами романтических уходов в себя, в мир чувств и мечтаний, далеких от реалий жизни. Он слаб и обаятелен, нерешителен и притягателен. Он узнаваем. Грызунов отправляет нас в прошедшее - к Басилашвили в «Осеннем марафоне», к Олегу Далю в «Утиной охоте». Смотришь на него и думаешь, какие щедрые актеры есть в так называемой провинции, сколько в них глубины,  как обманчиво прост их труд, ни пота, ни надсады не видит зритель, с какой легкостью решают они почти не решаемые задачи, как много дано возможностей режиссеру, который получает в дар работу с  ними.


Шестой исполнитель не в кулачке, не в обойме. Молодой Антон Захаров то ли по неопытности, то ли по иным причинам потерялся в изображениях вместо живого движения, в ученических стараниях выполнить задание - вместо попытки присвоения черт героя, вместо воссоединения с его характерными свойствами. Но вот запел он - и проявилось обаяние, и тепло, и искренность интонации; взял скрипку, скользнул смычком - и затанцевали тени и оттенки, мелькнула улыбка между юным Валентином и его же взрослой ипостасью. И в предсмертном романсе погрузил пальцы в клавиши Валентин-старший - Алексей Грызунов, - чтобы забылось всё лишнее, сместилось в сторону всё неверное - и перекрыло слепоту соединение Любви и Смерти, Смерти и Любви.

 

Автор  Алла Татарикова-Карпенко
Фото – Геннадий Филиппович

Источник: